Неточные совпадения
Теперь Штольц изменился в лице и ворочал изумленными, почти бессмысленными глазами вокруг себя. Перед ним вдруг «отверзлась бездна», воздвиглась «каменная стена», и Обломова как будто
не стало, как будто он пропал из глаз его, провалился, и он только
почувствовал ту жгучую тоску, которую испытывает человек, когда спешит с
волнением после разлуки увидеть друга и узнает, что его давно уже нет, что он умер.
Но в ту минуту, когда она выговаривала эти слова, она
чувствовала, что они несправедливы; она
не только сомневалась в себе, она
чувствовала волнение при мысли о Вронском и уезжала скорее, чем хотела, только для того, чтобы больше
не встречаться с ним.
— Вот,
не угодно ли? — сказал он, вертлявою походкой отходя к стороне и указывая на картину. — Это увещание Пилатом. Матфея глава XXVII, — сказал он,
чувствуя, что губы его начинают трястись от
волнения. Он отошел и стал позади их.
Несмотря на то, что его художественное чувство
не переставая работало, собирая себе материал, несмотря на то, что он
чувствовал всё большее и большее
волнение оттого, что приближалась минута суждений о его работе, он быстро и тонко из незаметных признаков составлял себе понятие об этих трех лицах.
Базаров встал. Лампа тускло горела посреди потемневшей, благовонной, уединённой комнаты; сквозь изредка колыхавшуюся штору вливалась раздражительная свежесть ночи, слышалось ее таинственное шептание. Одинцова
не шевелилась ни одним членом, но тайное
волнение охватывало ее понемногу… Оно сообщилось Базарову. Он вдруг
почувствовал себя наедине с молодою, прекрасною женщиной…
Наблюдая
волнение Варвары, ее быстрые переходы от радости, вызванной его ласковой улыбкой, мягким словом, к озлобленной печали, которую он легко вызывал словом небрежным или насмешливым, Самгин все увереннее
чувствовал, что в любую минуту он может взять девушку. Моментами эта возможность опьяняла его. Он
не соблазнялся, но, любуясь своей сдержанностью, все-таки спрашивал себя: «Что мешает? Лидия? Маракуев?»
Хотя он уже
не с такою остротой, как раньше,
чувствовал бесплодность своих исканий,
волнений и тревог, но временами все-таки казалось, что действительность становится все более враждебной ему и отталкивает, выжимает его куда-то в сторону, вычеркивая из жизни.
Нехлюдов оглянулся на англичанина, готовый итти с ним, но англичанин что-то записывал в свою записную книжку. Нехлюдов,
не отрывая его, сел на деревянный диванчик, стоявший у стены, и вдруг
почувствовал страшную усталость. Он устал
не от бессонной ночи,
не от путешествия,
не от
волнения, а он
чувствовал, что страшно устал от всей жизни. Он прислонился к спинке дивана, на котором сидел, закрыл глаза и мгновенно заснул тяжелым, мертвым сном.
Он крался, как вор, ощупью, проклиная каждый хрустнувший сухой прут под ногой,
не чувствуя ударов ветвей по лицу. Он полз наудачу,
не зная места свиданий. От
волнения он садился на землю и переводил дух.
Это было сказано так нежно, так искренно, так просто, что Лопухов
почувствовал в груди
волнение теплоты и сладости, которого всю жизнь
не забудет тот, кому счастье дало испытать его.
Авве Пафнутию, который считал себя уже совершенно свободным от плотских вожделений, ангел повелел произвести над собой следующее испытание: «Поди заключи в свои объятия нагую прекрасную девицу, и, если держа ее при себе, ты будешь
чувствовать, что покой сердца твоего остается непоколебимым, и в плоти твоей
не происходит мятежного
волнения, тогда и видимый пламень будет прикасаться к тебе тихо и безвредно…
Ее
волнение было так сильно, что она сначала
не могла произнести ни одного слова, ее губы были холодны, ее руки — как лед. Я
чувствовал, как страшно билось ее сердце.
В первую минуту Привалов
почувствовал себя так неловко, что решительно
не знал, как ему себя держать, чтобы
не выдать овладевшего им
волнения. Лоскутов, как всегда, был в своем ровном, невозмутимом настроении и, кажется, совсем
не замечал Привалова.
С первым же разрезом, который я провел по белому, пухлому горлу девочки, я
почувствовал, что
не в силах подавить охватившего меня
волнения; руки мои слегка дрожали.
И дерзкий молодой человек осмелился даже обхватить меня одной рукой за плечо, что было уже верхом фамильярности. Я отстранился, но, сконфузившись, предпочел скорее уйти,
не сказав ни слова. Войдя к себе, я сел на кровать в раздумье и в
волнении. Интрига душила меня, но
не мог же я так прямо огорошить и подкосить Анну Андреевну. Я вдруг
почувствовал, что и она мне тоже дорога и что положение ее ужасно.
Когда все было готово и все пошли прощаться с покойником, то в зале поднялся вой, громко раздававшийся по всему дому; я
чувствовал сильное
волнение, но уже
не от страха, а от темного понимания важности события, жалости к бедному дедушке и грусти, что я никогда его
не увижу.
Я
чувствовал никогда
не испытанное мною, особого рода
волнение.
Сергеевка занимает одно из самых светлых мест в самых ранних воспоминаниях моего детства. Я
чувствовал тогда природу уже сильнее, чем во время поездки в Багрово, но далеко еще
не так сильно, как
почувствовал ее через несколько лет. В Сергеевке я только радовался спокойною радостью, без
волнения, без замирания сердца. Все время, проведенное мною в Сергеевке в этом году, представляется мне веселым праздником.
Он произвел на меня сильное впечатление, и
не страха, а чувства какого-то приятного
волнения; когда же я увидал застреленную куропатку, особенно же когда, увлеченный примером окружающих, я бросился ловить другую подстреленную, — я
чувствовал уже какую-то жадность, какую-то неизвестную мне радость.
Уйду ли?» И опять, с робко замирающим сердцем, бледнея от внутреннего
волнения, досадуя на самого себя, он
чувствовал, что
не в состоянии это сделать.
Днем Ромашов старался хоть издали увидать ее на улице, но этого почему-то
не случалось. Часто, увидав издали женщину, которая фигурой, походкой, шляпкой напоминала ему Шурочку, он бежал за ней со стесненным сердцем, с прерывающимся дыханием,
чувствуя, как у него руки от
волнения делаются холодными и влажными. И каждый раз, заметив свою ошибку, он ощущал в душе скуку, одиночество и какую-то мертвую пустоту.
Веки ее прекрасных глаз полузакрылись, а во всем лице было что-то манящее и обещающее и мучительно-нетерпеливое. Оно стало бесстыдно-прекрасным, и Ромашов, еще
не понимая, тайным инстинктом
чувствовал на себе страстное
волнение, овладевшее Шурочкой,
чувствовал по той сладостной дрожи, которая пробегала по его рукам и ногам и по его груди.
— Решительно все это исполнили и со мной!.. Конечно, я
чувствовала сильное
волнение и еще больше того — благоговейный страх; но ритору моему однако отвечала с твердостью, что я жена масона и должна быть масонкой, потому что муж и жена в таком важном предмете
не могут разно мыслить!
Чтение этого письма заставило Николая Павловича еще сильнее
почувствовать тяжесть своего положения. Чтобы спасти Империю от угрожающего ей
волнения, даже, быть может, междоусобицы, надо было действовать немедленно,
не теряя ни минуты, с решительностью, с полною силою, а он, без власти, без права что-либо непосредственно предпринять, мог распоряжаться только через других, и
не как повелитель, а единственно по степени личного их к нему доверия.
Все пошли за ней, и — чем ужин более приближался к концу, тем Павел более начинал
чувствовать волнение и даже какой-то страх, так что он почти
не рад был, когда встали из-за стола и начали прощаться.
— Мне кажется, Федор Иваныч, — произнесла, понизив голос, Лиза (когда она
не соглашалась с своим собеседником, она всегда понижала голос; притом она
чувствовала большое
волнение), — счастье на земле зависит
не от нас…
— Эраст
чувствовал необыкновенное
волнение в крови своей — никогда Лиза
не казалась ему столь прелестною — никогда ласки ее
не трогали его так сильно — никогда ее поцелуи
не были столь пламенны — она ничего
не знала, ничего
не подозревала, ничего
не боялась — мрак вечера питал желания — ни одной звездочки
не сияло на небе — никакой луч
не мог осветить заблуждения.
Он старался
не выдавать своего
волнения, но, когда офицер смеялся, у него странно шевелились пальцы, и она
чувствовала, что ему трудно
не отвечать жандарму, тяжело сносить его шутки.
Ну, оставим, оставим это, — перебила Настенька, задыхаясь от
волнения, — я вам только хотела сказать… я вам хотела сказать, что если, несмотря на то, что я люблю его (нет, любила его), если, несмотря на то, вы еще скажете… если вы
чувствуете, что ваша любовь так велика, что может наконец вытеснить из моего сердца прежнюю… если вы захотите сжалиться надо мною, если вы
не захотите меня оставить одну в моей судьбе, без утешения, без надежды, если вы захотите любить меня всегда, как теперь меня любите, то клянусь, что благодарность… что любовь моя будет наконец достойна вашей любви…
Как только дверцы захлопнулись, молодой офицер
почувствовал, что несется к неизбежному, увлекаемый какою-то неизвестною целью — его охватило странное, невыразимое ощущение. Тысячи смутных
волнений поочередно сменялись в его душе: беспокойное любопытство, раскаяние в легкомыслии, радостная жажда предстоящей любви, которая, во всяком случае,
не могла представляться особенно мрачною, так как была возвещена такими прелестными ручками и такою обольстительною улыбкою.
Вот я — сейчас в ногу со всеми — и все-таки отдельно от всех. Я еще весь дрожу от пережитых
волнений, как мост, по которому только что прогрохотал древний железный поезд. Я
чувствую себя. Но ведь
чувствуют себя, сознают свою индивидуальность — только засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб: здоровый глаз, палец, зуб — их будто и нет. Разве
не ясно, что личное сознание — это только болезнь?
Я вышел из этого дома в раздумье и в глубоком
волнении. Сделать я ничего
не мог, но
чувствовал, что мне тяжело оставить все это так. Некоторые слова гробовщицы особенно меня возмутили. Тут скрывалось какое-то нехорошее дело: я это предчувствовал.
Встречаясь с бабушкой, я все более сознательно восхищался ее душою, но — я уже
чувствовал, что эта прекрасная душа ослеплена сказками,
не способна видеть,
не может понять явлений горькой действительности и мои тревоги, мои
волнения чужды ей.
Взрыв радостных восклицаний огласил кают-компанию. Все мигом оживились, просветлели, и едва сдерживали
волнение. Пожимали друг другу руки, поздравляя с радостной вестью. У Захара Петровича смешно вздрагивали губы, и он имел совсем ошалелый от радости вид. Ашанин
почувствовал, как сильно забилось сердце, и ему представлялось, что он на днях увидит своих. А Невзоров, казалось,
не верил известию, так жадно он ждал его, и, внезапно побледневший, с сверкавшими на глазах слезами, весь потрясенный, он повторял...
— Точно так, Владимир Ашанин! — громко, сердечно и почему-то весело отвечал Володя и сразу
почувствовал себя как-то просто и легко,
не чувствуя никакого страха и
волнения, как только встретил этот спокойно-серьезный, вдумчивый и в то же время необыкновенно мягкий, проникновенный взгляд больших серых глаз капитана.
В его груди больно бились бескрылые мысли, он со стыдом
чувствовал, что утреннее
волнение снова овладевает им, но
не имел силы победить его и, вдыхая запах тела женщины, прижимал сомкнутые губы к плечу её.
Она ответила, что ничего
не желает, опустилась у окна в кресло и тут только
почувствовала усталость в ногах,
не от ходьбы, а от
волнений сегодняшнего дня.
Александр Васильевич вскоре поборол свое
волнение, встал и даже принялся было за книгу, но тотчас и бросил ее. Заниматься он
не мог и
чувствовал, что сегодня он к этому даже
не в состоянии себя принудить. Он отворил дверь и кликнул Марью Петровну. Та явилась.
«Толстой лежал на диване головой к окну и подпирал рукой свою светившуюся, как мне казалось, лучистую, большую голову. Он улыбнулся глазами и приподнялся. И, принимая левой рукой у меня чашку, он правую подал мне и поздоровался. Меня охватило никогда
не испытанное
волнение. Я
почувствовал спазмы в горле, нагнулся к его руке и приложился губами. И
чувствую, как он притягивает к себе мою голову и тоже целует ее.
Последний сделал вид, что
волнение, которое, естественно,
чувствует каждый диссертант, помешало ему увидеть их в публике, а к ним он
не заехал и по «окончании мытарств», как выразился граф Владимир Петрович.
Он понял, что она и есть та барыня, о которой говорил швейцар и горничная, а между тем он
не мог подавить своего внутреннего
волнения и
чувствовал, что голос его задрожит, если он произнесет слово.
Шесть девочек
не без
волнения входили в роскошные апартаменты Софьи Петровны. Впрочем, волновались только пятеро, так как Наташа Румянцева
чувствовала себя как рыба в воде среди этой аристократической обстановки.
До Марьи Петровны, которая всю ночь
не могла сомкнуть глаз и провела ее перед открытым окном своей комнаты, так как
чувствовала, что задыхается от недостатка воздуха, вследствие внутреннего
волнения от горечи разлуки с любимым человеком и тревоги за неизвестное будущее, долетели со двора шумные возгласы прислуги.
— Марья Евграфовна, — начал Теркин,
чувствуя волнение, — пожалуйста, вы
не примите меня за какое — нибудь официальное лицо.
Уши у него заложило от радостного
волнения; он
не слыхал ежеминутного гудения пароходных свистков и только все смотрел вперед, на плес реки,
чувствуя всем существом, что стоит на верху рубки своего парохода и пускает его в первый рейс, полным груза и платных пассажиров, идет против течения с подмывательной силой и смелостью,
не боится ни перекатов, ни полного безводья, ни конкуренции, никакой незадачи!..
Я взглянула на него с тем, чтобы холодным взглядом выразить все презрение, которое я к нему
чувствую; но взгляд мой выразил
не то, он выразил испуг и
волнение.
Он ушёл от неё на рассвете лёгкой походкой,
чувствуя себя человеком, который в опасной игре выиграл нечто ценное. Тихий праздник в его душе усиливало ещё и то, что когда он, уходя, попросил у Полины спрятанный ею револьвер, а она
не захотела отдать его, Яков принужден был сказать, что без револьвера боится идти, и сообщил ей историю с Носковым. Его очень обрадовал испуг Полины,
волнение её убедило его, что он действительно дорог ей, любим ею. Ахая, всплескивая руками, она стала упрекать его...
Я
чувствовал особенное
волнение и опять пытался объяснить его по-своему… Где его источник? У нее толстая пепельная коса… У первой девушки, в которую я был по-детски влюблен, была тоже пепельная коса… И она так красиво рисовалась на темном платье… И у нее тоже были серые глаза… Очевидно, я
не могу равнодушно видеть пепельную косу в сочетании с серыми глазами…
Радость Урманова казалась мне великодушной и прекрасной… В тот же день под вечер я догнал их обоих в лиственничной аллее, вернувшись из Москвы по железной дороге. Они шли под руку. Он говорил ей что-то, наклоняясь, а она слушала с радостным и озаренным лицом. Она взглянула на меня приветливо, но
не удерживала, когда я, раскланявшись, обогнал их. Мне показалось, что я прошел через какое-то светлое облако, и долго еще
чувствовал легкое
волнение от чужого,
не совсем понятного мне счастья.
Хотя он и знал вперед, что из этого ничего
не выйдет, разговор этот несколько успокоил Евгения. Он, главное,
почувствовал, что он от
волнения преувеличил опасность.